§1  §2   §3   §3,1   §3,14    §4   §5  §6   §7   §8   §9  §10   §11   §12    §13  §14   §15  §16   §17   §17,1   §18

§2 Во всём Донецке остались мы вдвоём и Пиздец.

Потом помню как закрылась калитка и спину с рюкзаком. И как ты ходишь везде, берёшь в руки вещи, ставишь их обратно в каком-то ступоре. Как из двух фамильных бронзовых жаб, осталась одна, вторая ушла на войну в рюкзаке. Как ты врешь дочери, что папа поехал на заработки. Как звонишь Тане, жене Ромы, который ушел воевать на месяц раньше, спрашиваешь-Танюшка, как ты справляешься? А она там, с той стороны трубки, тоже нихрена не справляется, хорохорится сдавленным голосом. А потом ты не плачешь, потому что тупняк заранее плакать. Особенно если никто не видит. Но ты уже мысленно нарисовала себе таких ужасов, что Кинг и техасская резня бензопилой отдыхают. Бабские мозги- это тот ещё экстрим. Не для слабонервных.

И знаете, мы с Настей таки пошли сдавать вступительные в лицей при ДонНУ. Т.е. при всей этой прогрессирующей сраке, не было сомнений, что в сентябре доча пойдёт учиться. Что всё будет ок. Пару месяцев потерпим. Говно вопрос. Когда же я поняла, что пиздец уже пришел…

Сдали, поступили, обрадовались. Это было довольно именитое заведение, прямая дорога в универ. Потом спаковала доню и отправила в Марик, к бабушке, на каникулы. Тут стало опасно, уже бахало, уже столбы обклеивали «Помогите найти человека!». В свою красивую новую комнату на втором этаже, откуда всегда были видны фейерверки на Донбасс Арене, Настя больше не вернулась. Потом, позже, из этого окна я смотрела как летит на Бакины и Гладковку. И как на соседней крыше торчит сосед и тоже это видит. Я стала учиться жить одна, надо было поливать помидоры, чесать котов, ждать ежевечернего созвона. Всё было как-то странно, коряво, но с надеждой. А потом к нам пришла колона из Славянска. И, наверное, именно с ней на танке, уродуя новенький асфальт, к нам приехал Многоликий Бог Пиздец.

Иногда это был местный маргинал с синюшным еблищем и в робе какой-то замыганной, но с ДыРовской нашивкой, а следовательно большой человек. Иногда - бородатый чеченец, умеющий по-русски процентов на 5-10, и не знающий, что существуют общественные уборные. Но сука гордый и сука непобедимый в городе баб, стариков и детей.

Иногда это был казачок с кудрявым козлом на голове. Чёт мне кажется, когда природа казачка создала, она потом ушла в запой и руки себе отгрызла. Мерзее твари я не знаю. Какая-то квинтэссенция монументальных понтов, вакуумной тупости и тотальной уверенности в своей правоте, даже если он ничего не сказал. Не мог патамушта сказать он ничего. Блевать патамушта изволил, нажравшись в сопли отжатым где-то односолодовым вискарём.

Иногда это был бывший гопник. Узколобый, мутноглазый и придуравошный гопничек, выполненный в стиле классик. Орки покрупнее дали ему аж целый автомат, а это +10 к невъебенности, палюбому. И несёт он эту железную невъебенность так плюгаво и утырошно, как тётя первый раз каблуки. 

А иногда это был твой бывший приятель. У которого всё по жизни не ладилось, всё враскорячку. Ни работы толком, ни хаты, только денег занимать бегал и пожрать. Потом бабу себе завёл, снова. Она официаткой впахивала, а он был мачо с любой из сторон. Пригодился и этот Пиздецу. А иногда это был твой бывший друг. 

Нормальный пацик из Моспино. Не дурак, не алкаш, семья у него, доча. Просто закончилась работа. Просто надо было кормить семью. И простой выбор - убивать. Своих бывших друзей. У которых прятал свою семью, когда в Моспино случился замес. И который когда-то сказал мне, сжимая плечи, что я - друг навсегда и не взирая.Я помню, Олеже. У меня хороший винчестер. А ты оказался пиздюк. Им всем, адептам нового бога, им было норм. Бабло, стволы, бухло, власть и вот это вот всё.

А мы пытались кто жить, кто выжить. Пытались жить районы, где стартовало. Выживали те, куда прилетало. Каждый день я смотрела из окна на волшебное местечко между двух старых террикончиков, откуда разъебывали Гладковку и Бакины. Чтобы написать потом про дрг на мусоровозах. Потому что миномётный долёт не совпадал по расстоянию с ближайшими укропами от слова никак. А мину-то уже по ящику показали. 

А твой ватный сосед, смотревший туда же, поднял челюсть на место, резко выздоровел мозгами и свалил в Днепр. А иногда ты встречала во дворах центра съемочные группы и сразу четко понимала: где-то рядом ёбнет. Рядом, но не здесь. Ёбнет, но не сильно. Надо стоять с ними пока не ёбнет. Любой бы понял. Гастроном Москва, молодой мужчина в белой рубашке и серых брюках. У него ещё был слабый пульс, когда начали съёмку.

А потом закончилась вода. Совсем. Разбили насосную, чинить невозможно. В оккупации это означало, что за два-три часа разметут ВСЮ воду из супермаркетов, а через день - из любых маленьких магазинчиков, ларьков, заправок. Всё. Бог Пиздец - он такой. Шустрый.

У меня был запас, 6 по 6. И я могла обойтись без унитаза, частный дом, лопата, все дела. А люди в многоквартирниках начали ехать крышей. Очень быстро. Мы настолько не автономны в своих этих мегаполисах…У вуйка в горах есть корова, есть ручей и есть дрова, он выживет. А у нас только беспечная уверенность в гомеостазе. 

Потом приезжал на велике сосредоточенный Розанов и рассказывал как его на Мотеле опять мордой в асфальт положили. Каждый день кладут. Наводчиков ищут и бабло в карманах. Розанов заставлял меня жрать еду, потому что мне как-то не жралось вообще тем летом. Сидели мы с ним вдвоём, ели мясо, пили что-то. И больше позвать было некого. Во всём Донецке остались мы вдвоём и Пиздец. 

Немає коментарів:

Дописати коментар